Первое время группу нельзя было оторвать от рыбалки. Не хотелось ни есть, ни спать – а только ловить пятнистых красавиц. Тем более, что рыба еще полна сил – еще только начинается ее изнурительный, опасный и трагический путь. Она всю свою, пусть не очень долгую, жизнь копила силы, чтобы преодолеть его, дать силы новому поколению и погибнуть. Берем рыбу только «на поесть», остальную отпускаем. Вываживать «забагренную» блесной рыбу и вовсе не интересно,- это просто перетягивание шнура. Зато та, что атаковала и клюнула, борется по-настоящему, отчаянно демонстрируя увлекательный поединок, выпрыгивает из воды, частенько обрывает блесны и обрезает шнур. Чтобы снизить вероятность «багрения» рыбы, в месте планируемой рыбалки стали сперва бросать в воду несколько булыжников, чтобы хоть немного распугать рыбу, и лишь затем забрасывать блесну. Звучит, конечно, дико, но тогда это хоть как-то становилось похоже на рыбалку.
В первый же день сломали 2 из 2 свежераспечатанных спиннингов - телескопов «Серебряного ручья». С разными тестами, но в одних и тех же местах. Золотые руки, суперклей и немного оптимизма не дали загубить рыбалку. Конечно, перевозить их очень удобно, но на этом все их достоинства и заканчиваются. По моему твердому убеждению целевое назначение телескопов – это походы, где постоянно сталкиваешься с проблемами при транспортировке, пробираешься через непроходимые дебри отвесных берегов, цепляясь спиннингом за все на свете, в компании таких же заядлых рыбаков укладываешь свой прут четвертым или пятым на катамаран и долго их потом распутываешь, а еще есть очень большая вероятность, что среди хариусов и мальмы попадется таймень или голец. Поэтому он обязательно должен быть надежным.
Только к третьему дню стала стихать эта лихорадочная страсть по рыбалке, и нам удалось достроить наш тримаран. Но выйти утром в море по намеченному маршруту так и не получилось. Ночью у нас украли два, ночевавших на улице, рюкзака. С документами, деньгами и прочими ценными вещами. Расследование в поселке не принесло результатов, но обнадежило. К нашему возвращению обещали разобраться.
На следующий день было решено выйти в море любой ценой. Это место было как будто заколдованное. Погода тоже возражала. Выход сильно затянулся из-за утреннего дождя и грузиться начали уже по отливу. К тому времени, как тримаран загрузили, уровень воды почти достиг минимума. В протоке оголились острые камни и проход сузился до ширины тримарана. Отчаянно пытаясь догнать уходящую на глазах воду, мы перетаскивали груженное судно и распороли 1,5 метра баллона. Ремонт занял еще несколько часов и только в 3 часа, по самой низкой воде мы вышли в море.
Поскольку приливы тут неправильные и полусуточные, то в течение лунных суток (24 ч50 мин) наблюдается 2 полных и 2 малых стояния воды, т.е. уровень понижается или повышается на несколько метров в течение каких-нибудь 6 часов! В результате в движение вовлечены огромные массы воды. Приливы у Шантарских островов достигают 3-8 м!
Миновав залив Рейнеке, прикинули, что со скоростью 9 км/ч к озеру Мухтеля доберемся к 9 ч вечера. Но время шло, скорость падала – учитывать приливно-отливные течения мы еще не умели. Просела палуба, мотор плевался бензином и глох иногда. Отвесные скалы напрочь лишали возможности причалить к берегу. Туман, сначала местами, а потом сплошной пеленой укрыл нас. Мелкий дождь сменялся ледяным дыханием Охотского моря. Стало ясно, сто засветло мы не дойдем. Протока отмечена на ЖПСе. Ничего другого не остается, как идти. Уже около полуночи встретили яхту на рейде. Сережа, мой сын, как настоящий пятнадцатилетний капитан, уже 9 часов бессменно сидел на румпеле. Все, кто мог, успели за это время достать теплые вещи, укутаться в плащи, укрыться от ветра за рюкзаками, и хоть как-то поспать. Сережа рулил, а время от времени ему еще приходилось, передав на время управление тримараном отцу, подкачивать спускающий баллон, чтобы снова сесть за руль и продолжать опасное путешествие. Только после полуночи, когда перед глазами, вместо экрана навигатора начали всплывать этикетки картинки, он попросил отца сменить его. Ночью в тумане очень непросто вести судно – ориентиров нет, нельзя понять, поворачиваешь или идешь прямо, а если поворачиваешь, то на сколько и куда. Реакция навигатора несколько запаздывает и это еще сильнее сбивает с толку. Вода ночью изумительно фосфорится, рисуя за нами шлейф нашего пути – он и стал основным ориентиром в этих условиях. Причалить у протоки Сан к озеру Мухтеля так и не удалось – ночь, туман, пугающе - рокочущий прибой. Решено идти дальше – еще 30 км отвесных скал до хорошо укрытой бухты перед мысом Врангеля. Мы подошли к ней с рассветом, - приоткрыв завесу тумана, она открылась нам райским уголком с песчаными пляжами в обрамлении цирка причудливых скал. Из воды выглядывали по-собачьи забавные головки тюленей, с любопытством разглядывавшие нас. В реке спешила на нерест горбуша, на опушке покачивались, приветствуя нас, лилии и ирисы,по берегу, среди островков голубых колокольчиков мартензии, путался узор медвежьих следов, а вечером в лагерь приходила знакомиться лисица. Она оказалась наглой воришкой.
